Всемирно известный британский военный историк говорит о мировой истории так же, как о ней пишет: в быстром темпе и постоянно переключаясь с глобальных исторических смыслов на опыт обычных людей, описываемый им в мельчайших – и порой жутковатых – деталях. Время от времени он вставляет в рассказ какой-нибудь забавный случай из собственной длинной жизни летописца (или даже непосредственного участника) головокружительных виражей мировой истории. Свой танкистский опыт Бивор приводит в пример, чтобы продемонстрировать, как по какой-то неведомой причине западный мир «слишком долго» переоценивал советские и российские вооруженные силы.
«Я говорил потом об этом и с бывшими сослуживцами, и с генералами, и вообще со многими людьми, и мы все задавались вопросом: почему? Почему мы все были так одержимы идеей о мощи российской армии, если мы прекрасно видели ее некомпетентность? Взять, скажем, тот факт, что они вторглись в Чехословакию, не имея карт местности. Еще чуть-чуть – и они попали бы в ФРГ», – рассказывает Энтони Бивор, и в глазах его горит огонек, который показывает, что даже посреди самой смертельной серьезности он умеет разглядеть и оценить абсурдный юмор.
Бивор объясняет, что лидер Чехословакии Александр Дубчек убрал ограждения, так что россияне едва не вторглись в ФРГ, проехав Чехословакию.
«Они наверняка рассчитывали, что их что-то остановит, и я вас уверяю, что в тот момент Третья мировая война так или иначе была очень близка», – говорит он.
75-летний историк приехал в Данию по случаю выхода на датском языке его последней книги, увесистого тома об истории революции и гражданской войны 1917-1921 годов в России. Момент для этого как нельзя более подходящий, ведь в глобальной повестке дня снова доминирует ужас перед российской армией. Армией, которая опять показала себя переоцененной, но которая все-таки в состоянии терроризировать соседнюю Украину и до смерти пугать Запад, играя на нашем глубинном страхе перед ядерным оружием. Не далее как в минувшую пятницу, уже после записи этого интервью, Владимир Путин еще громче заговорил об угрозе ядерной войны, выступая с речью речи по случаю незаконной аннексии Россией четырех областей Украины.
Развязанная Владимиром Путиным жестокая война – последняя глава в длинном кровавом повествовании, в котором мало кто разбирается лучше, чем Энтони Бивор. На протяжении последних сорока лет он писал отмеченные критикой и расходящиеся большими тиражами исторические труды о тех войнах и конфликтах, которые извилистым и запутанным путем привели нас к нынешней ситуации. Один из ключевых уроков, вынесенных Энтони Бивором из военной истории, заключается в следующем: нельзя позволить путинским ядерным угрозам нас запугать. Нельзя прекратить оказывать помощь Украине, отбивающей российский удар.
«Я полагаю, что, если из-за нашей моральной или физической трусости это сойдет Путину с рук, нас ждет очень и очень опасная холодная война», – полагает Энтони Бивор.
И к этому соображению мы еще вернемся.
Протоконфликт
Многие историки описывают Первую мировую войну 1914-1918 годов как своего рода протокатастрофу ХХ века, нанесшую всей Европе и окрестным континентам многочисленные раны, которые националисты и различные проповедники ненависти впоследствии разбередили и расширили. Адольф Гитлер сыграл на чувстве унижения, испытываемом немцами после Первой мировой, для того, чтобы получить власть и развязать Вторую мировую. Из этого дипломатия, в особенности немецкая, вынесла урок о том, что важно позволить противнику «сохранить лицо».
Энтони Бивор согласен с тем, что Первая мировая война стала «коренной катастрофой», но в то же время рассматривает российскую революцию 1917 года как «наиболее влиятельный» конфликт. Именно революция положила начало фундаментальному противостоянию между фашистами и социалистами/коммунистами, приведшему к неоднократно описанной Энтони Бивором гражданской войне в Испании, а потом и ко Второй мировой, которой он посвятил несколько толстых книг, включая вышедший в 1998 году «Сталинград», имевший редкий для исторической книги коммерческий успех.
Бивор объясняет, что, описывая гражданскую войну в Испании, заметил исторические нити, ведущие назад, к русской революции – например, присущие революции чудовищные разрушения и насилие. Его новая книга «Россия: революция и гражданская война 1917-1921» полна описаний тех бессмысленных зверств, которые совершали все без исключения стороны того запутанного конфликта: как монархисты при Николае II, свергнутом с престола в 1917 году в ходе скоротечной либерально-демократической революции, так и большевики, которые в конце концов победили и основали Советский союз. Циничный лидер большевиков Владимир Ленин, ставший первым правителем СССР, считал гражданскую войну и террор неотъемлемой частью своей военно-политической стратегии.
Эта российская жестокость ужаснула тогда Европу.
«В Испании особенно травмирован был средний класс, что неудивительно, в то время как левые боялись националиста Франко», – объясняет Энтони Бивор.
Момент для выхода книги о России сейчас как нельзя более подходящий, однако это получилось случайно. Историк объясняет, что идея книги впервые пришла ему в голову еще в 1988 году, за год до начала распада СССР. Но у издателей были на него тогда другие планы, так что прошли десятилетия, прежде чем Бивор вернулся к теме революции 1917 года.
«Хотя бы затем, чтобы самому уяснить, какой эффект произвела революция. Здесь можно отследить целую причинно-следственную цепочку, которая во многом ведет к нынешней ситуации в Украине. И это, конечно, уже не противостояние левых и правых, как было во времена холодной войны или еще раньше, в ходе Второй мировой. Сейчас речь скорее идет о сдвиге оси к противостоянию автократии и демократии. Мы можем наблюдать, что крайне левые начинают объединяться с крайне правыми – как партии Die Linke и Alternative für Deutschland в Германии, например – и это пугает», – говорит Энтони Бивор.
История как оружие
Ему с самого начала пришлось столкнуться со сложностями в исследовательской работе в старых советских архивах: дело в том, что Бивор – нежеланный гость в России. Мы живем в эпоху, когда история агрессивно используется в качестве оружия. Так обстоит дело, например, в Польше и Венгрии, где правые националистические правительства с помощью школьных учебников и национальных музеев создают героическое национальное повествование, сосредотачиваясь на нужных врагах. И в особенности так обстоит дело в путинской России.
Энтони Бивор писал об изнасилованиях немецких женщин советскими солдатами в Берлине. В то же время в 2014 году по инициативе министра обороны Сергея Шойгу в России был принят закон, предусматривающий до пяти лет лишения свободы за распространение заведомо ложных сведений о деятельности Красной армии во время Второй мировой войны. Так что вместо Бивора собирать материал в архивы отправилась его верная помощница на протяжении 28 лет, российская микробиолог, а впоследствии историк и лингвист Любовь Виноградова. Именно она находила источники для книги.
Машина российской пропаганды годами готовила почву для вторжения, изображая Украину страной без собственной идентичности и прав на существование. Об украинцах писали как о «россиянах» – в тех случаях, когда их, как это ни парадоксально, не выставляли «нацистами» или «фашистами». Украина защищалась, усиливая собственную национальную цензуру. Несколько лет назад у Энтони Бивора возникли проблемы в Украине из-за одного-единственного слова: он описывал, как украинские полицаи помогали немцам охотиться на евреев, однако английское слово «militia» – полицаи – в русском издании было переведено как «националисты». Когда на Энтони Бивора набросились украинцы, он неожиданно получил поддержку из России.
«И это, если хотите, показывает, как нелепа бывает порой чрезмерная чувствительность», – говорит Бивор.
Агрессивная риторика протянулась от ленинской демонизации «классовых врагов» через гражданскую войну в Испании и целенаправленную демонизацию евреев и других «нежелательных элементов» в гитлеровской Германии до путинских попыток отказать украинцам в праве на собственную идентичность. Энтони Бивор утверждает, что слова помогают разжигать войну и насилие.
«Мне случалось спорить с испанскими историками – абсолютно по-дружески, конечно – о том, может ли слово убивать. Мой ответ – да, может. Несомненно может. Но вот мои оппоненты пытались утверждать, что нет, ничего подобного», – говорит он.
Жестокость
По словам Энтони Бивора, террор сознательно использовался в качестве оружия и в кампаниях императорской армии в эпоху царизма, и во время гражданской войны в России, и теперь, в ходе войны в Украине. Многие эксперты согласны в том, что Владимир Путин сознательно применяет жестокость в качестве военного оружия: испуганный противник – это ослабленный противник. Энтони Бивор неоднократно обсуждал российское отношение к жестокости со своими коллегами.
«Я думаю, большинство из нас в той или иной степени согласны с тем, что в этой жестокости может быть элемент, который восходит к монгольскому нашествию XIII века. Я имею в виду это вот представление о том, что разрушения, убийство мирных жителей, массовые изнасилования и тому подобное могут выступать оружием в войне. В ту пору это действительно было вполне в порядке вещей. То же самое, казалось бы, можно сказать и про годы Тридцатилетней войны в Европе, но разница может быть в том, что в Европе за этим последовала эпоха Просвещения, начала зарождаться вера в гуманизм и так далее – что России, возможно, вообще не коснулось», – полагает Энтони Бивор.
«Нужно, правда, оговориться, что у наций нет ДНК. Нельзя сказать, что это «русская черта» или что-то в этом роде. Особенно когда речь идет о стране, в которой живет 70 разных национальностей», – добавляет историк.
– Как насчет «национального характера»?
– Национального характера не существует. Вместе с тем бывает национальное самосознание или национальный нарратив, которому люди хотят соответствовать. Возьмите, например, британцев, которые всегда пытаются рассказывать дурацкие анекдоты во времена войн и кризисов. Однако это не означает, что это обязательно универсальная черта. И, как я уже сказал, долг историка – бороться с утрированными обобщениями.
Бивор указывает и на то, что в России определенную роль играет еще и размерная политика: огромные размеры России оказывают влияние на представление о том, как именно ею следует управлять.
«Что мы знаем наверняка – так это то, что в те короткие промежутки времени, когда демократия была возможна, как при Временном правительстве в 1917 году или в период смены власти между Горбачевым и Ельциным, всегда существовал страх перед тем, что сейчас может произойти. Страх перед гражданской войной и ощущение, что тут нужна сильная рука», – говорит Энтони Бивор, отсылая к периоду перехода власти от Михаила Горбачева, последнего главы СССР, к Борису Ельцину, который занимал должность президента РФ с 1991 по 1999 годы.
Эксперты спорят и том, возможна ли в принципе демократия в России. Энтони Бивор признает, что в этом отношении настроен скептически, хоть и надеется, что правда в итоге окажется за оптимистами.
«Я боюсь, что более вероятен распад России до того, как мы увидим демократизацию нынешней системы», – говорит он.
Новый старый империалист
Бытует распространенное мнение, что Владимир Путин мечтает восстановить советскую империю. Этому немало поспособствовал и сам российский президент, назвав распад СССР крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века – века, включавшего в себя, помимо прочего, Вторую мировую войну. Энтони Бивор считает, что не стоит переоценивать это высказывание. По его мнению, Путин – «самодержавный империалист», и его мышление основывается на представлении о «белых» контрреволюционерах.
И действительно, в знаменитом кремлевском зале, где Путин за огромным семиметровым белым столом принимает глав иностранных государств и правительств, стоят четыре статуи царей. В путинском дворце у Черного моря повсюду расставлены имперские двуглавые орлы. Российская история для Путина – очень напряженная эмоциональная сфера, и никакой логике в ней места нет, объясняет Энтони Бивор.
В речи, с которой он выступил перед началом войны, Путин говорит об украинцах то как о братьях и сестрах россиян, то как о нацистах. А потом практически выставляет НАТО и Украину странами «Оси» во Второй мировой войне.
«Даже одна его ложь противоречит другой».
Бивор подчеркивает, что с историческими параллелями следует быть поосторожнее, но, если какую-то непременно нужно провести, то бросается в глаза, как точно Путин повторяет ошибки, совершенные Гитлером в ходе Второй мировой войны, и при этом, похоже, так и не научился ничему у Иосифа Сталина.
«На последних этапах войны Сталин вообще-то был неплохим военачальником, потому что не слишком вмешивался и позволял генералам принимать решения. Путин же, как мы видим, занят тем самым микроменеджментом, которым был одержим Гитлер», – говорит Энтони Бивор.
Ленин, по мнению историка, был «несравненно умнее Путина»: Ленин отличался большой дальновидностью, в то время как Путин добился пока прямо противоположного всему тому, на что изначально рассчитывал в Украине.
«Я думаю, что это один из крупнейших примеров военной и политической катастрофы в истории», – полагает Энтони Бивор.
Ссылка в санаторий
Теперь Путин загнан в угол. Его войска в Украине отступают, ему пришлось объявить мобилизацию, что вызвало протесты особенно в удаленных регионах, откуда в основном набирают солдат. Россияне массово бегут из страны. Ситуация может развиваться в разных направлениях, считает Бивор, и предсказать ее течение так же сложно, как пытаться угадать, на какую ячейку выпадет шарик в рулетке.
«Путина вполне могут сместить – необязательно свергнуть, а просто сместить, как в старой советской традиции, когда его внезапно упрячут куда-то в санаторий, пока решается проблема с руководством. В прошлом мы не раз и не два видели подобные примеры. На что интересно будет посмотреть – так это на то, как мобилизация повлияет на гражданские волнения. Дело даже не в том, что массовые беспорядки могут привести к свержению путинского режима, но они поспособствуют росту страха во внутренних кремлевских кругах», – говорит Энтони Бивор.
По мнению историка, особого внимания в путинском окружении заслуживают двое олигархов: Николай Патрушев, секретарь Совбеза РФ, и Евгений Пригожин, известный как «повар Путина», потому что он стал миллиардером в том числе благодаря госзаказу на организацию школьного питания.
На прошлой неделе Владимир Путин провел фиктивные референдумы на оккупированных территориях на востоке Украины, и на их основании объявил эти регионы российскими. По оценке Бивора это, безусловно, не имеет под собой законных оснований, и по сути является блефом. По его мнению, решающим вопросом в возможном военном эндшпиле между Владимиром Путиным и президентом Украины Владимиром Зеленским станет полуостров Крым, незаконно аннексированный Россией в 2014 году.
«Зеленский дошел до той точки, когда ярость, как его личная, так и общенациональная ярость, вызванная всеми совершенными зверствами, означает, что он не собирается уступать россиянам ни единого квадратного сантиметра своей земли. И это может оказаться экзистенциальной угрозой для российского имперского сознания», – говорит Энтони Бивор.
– Учитывая все, что мы знаем, и, может быть, оглядываясь на историю России, чего мы можем ожидать от Путина в случае, если украинской армии удастся вытеснить россиян?
– «Существует, конечно, вероятность тактического ядерного удара», – отвечает Энтони Бивор.
Для Украины это будет катастрофой, однако, подчеркивает военный историк, это вовсе не обязательно станет первым шагом на пути к международной эскалации, не говоря уже о Третьей мировой войне, как это иногда трактуют.
«Мы еще с 1961 года знаем, что в российской военной доктрине переход к тактическому ядерному удару – это естественное развитие событий, а не гигантский скачок через несколько ступеней. НАТО это прекрасно понимает, так что я не думаю, что реакция на это будет преувеличенной. Но – если посмотреть на это с точки зрения Путина – как отреагируют Китай и Индия? Я имею в виду, что в этом случае он полностью изолирует себя на мировой арене. И на это он пойдет разве что из чистого саморазрушительного отчаяния», – считает Энтони Бивор.
Украинцы сами снова и снова рассказывают западным СМИ, что с этим риском они готовы жить. Чего они боятся – так это того, как бы западный страх перед ядерной войной не затормозил поставки оружия. Энтони Бивор считает крайне маловероятным, что Владимир Путин может решиться применить ядерное оружие против страны НАТО – в этом случае сработал бы натовский «принцип мушкетеров», и тут мы возвращаемся к его мнению о переоцененности российской армии по сравнению с силами НАТО. Энтони Бивор указывает, что сейчас к альянсу хотят присоединиться Швеция и Финляндия, а его собственный бывший полк с современными танками стоит наготове в Эстонии – как, собственно, и датский контингент с «Леопардами».
Вывод военного историка заключается в том, что Запад должен продолжать помогать Украине. Не посылать туда солдат НАТО и не вступать в открытое противостояние с Россией, но поставлять современные танки, которых ни датское, ни немецкое, ни британское, ни американское, ни какое бы то ни было другое правительство до сих пор не хотели давать украинцам.
«Да, я думаю, что мы должны поставлять им танки. И считаю, что немцы должны были бы передать им большую часть своих «Леопардов». Кстати, если вы до сих пор об этом не слышали, то вас, может, позабавит тот факт, что у греков, конечно, гораздо больше «Леопардов», чем у немцев. И направлены они, понятное дело, на турок. Да, я считаю, что мы должны поставлять танки. Без вопросов», – говорит он.
Лицо Путина
Лицо Путина
Президент Франции Эммануэль Макрон после начала войны якобы говорил о том, что нужно позволить Путину «сохранить лицо». По мнению Энтони Бивора, лицо Путина не спасти уже ничем. Поэтому, считает он, Западу важно игнорировать «пацифистские» требования о прекращении огня сейчас, когда Путин наверняка использует эту передышку для перевооружения и заполнения поредевших рядов своей армии новыми солдатами. И если договор с Путиным когда-нибудь в будущем и будет достигнут, то НАТО, по словам Энтони Бивора, должно предоставить Украине гарантии взаимной защиты, эквивалентные внутреннему принципу мушкетеров – только таким образом можно будет заставить Путина этот договор соблюдать.
То, что происходит в эти судьбоносные недели и месяцы в Украине – и то, как мы на это реагируем – окажет непосредственное влияние на наше общее будущее на много лет вперед. В целом, по оценке 75-летнего историка, Запад выдержал это испытание неплохо – может быть, благодаря тому, что мы научились выносить уроки из истории. Здесь Бивор отсылает к печально известному мирному соглашению между Великобританией, Францией, Италией и нацистской Германией, подписанному в 1938 году. Соглашение было заключено через голову Чехословакии, раздел территории которой оно предусматривало. Страны пошли на это из страха перед войной – и это не сработало. Наоборот, годом позже Адольф Гитлер развязал самый кровавый конфликт в истории человечества. Здесь Энтони Бивор делает очередную заметку на полях большой истории и «с огромной гордостью» отмечает, что дедушка его жены, консервативный политик Альфред Дафф Купер, был единственным членом британского парламента, который подал в отставку в знак протеста против заключения Мюнхенского соглашения:
«Мы никогда не должны пытаться принудить Украину к тому, к чему мы, британцы, к сожалению принудили Чехословакию в 1938 году. Это было бы совершенно чудовищно».