«Сын ответил, что это Путин злой, а не вся Россия»

«Откуда вы?» - спросил гид уроженку России Ирину Нильсен, когда она приехала в Южную Ютландию на зимних каникулах.

Ирина Нильсен свободно говорит по-датски, но её иностранное происхождение стало очевидным, когда она по ходу экскурсии была вынуждена переводить слова гида своей маме, которая приехала к ней в гости.

Ирина Нильсен ответила на вопрос не сразу. Стоит ли говорить, где она родилась, выросла и провела большую часть своей сознательной жизни, сразу после того, как Путин объявил войну Украине? Она боялась, что гид развернётся и уйдёт.

«Я из России», - ответила она.

Ирина Нильсен боялась произнести это вслух. Боялась осуждения за своё происхождение. И она не одна такая. Но страх, по словам экспертов, безоснователен.

Русофобия – это изобретение Путина.

Путин создал легенду о том, что Запад наказывает россиян из-за русофобии, страха перед Россией и русской культурой. Например, когда ЕС и США наложили санкции на отдельных лиц, политиков и предприятия, потому что Россия в 2014 году незаконно аннексировала Крым.

Или когда Международный олимпийский комитет в 2017 году лишил российскую сборную права учавствовать в некоторых международных спортивных соревнованиях, в том числе в зимних Олимпийских играх в Пьёнчанге в 2018 году из-за вскрывшихся фактов поддерживаемого государством систематического использования допинга среди российских атлетов.

Когда ЕС вводит санкции против России на фоне вторжения в Украину.

Или когда Рейтерс в этом месяце написал, что Meta, материнская компания Facebook, теперь не будет блокировать пользователей из некоторых стран за призывы к насилию против русских.

Но санкции, исключения и допущение ненависти к России не являются признаками русофобии, считает Самуэль Рахлин, журналист, в прошлом корреспондент сначала DR, а потом TV2, работавший и раньше в Советском Союзе, и теперь в России. Сам он родился в Сибири, где прожил первые девять лет своей жизни, и является автором книг о Путине и о России.

Понятие «русофобия» имеет свою собственную страницу в Википедии и почти 28000 запросов в Гугле, но это не означает, что мы в общем и целом боимся русских, считает Самуэль Рахлин.

Он не исключает, что у пары человек может быть задиагностированный страх перед русскими, но коллективной русофобии на Западе нет. Это то, что Путин очень хотел бы внушить россиянам.

«В России населению рассказывают, что, когда против страны вводятся санкции, это русофобия. Путинское руководство говорит: «Мы ничего не сделали. Это несправедливо. Они нас ненавидят. Они вводят санкции не потому, что мы бомбим украинцев и превращаем их города в руины. А просто потому, что они нас ненавидят», - говорит Самуэль Рахлин и добавляет, что Путин разыгрывает карту русофобии каждый раз, когда Россию призывают к ответственности за нарушение правил.

«Кремлю очевидно не хватает аргументов, чтобы более профессионально ответить на критику. Они никогда не признают, что на самом деле нарушали правила. И что они делают? Они прибегают к универсальному российскому орудию – лжи и отрицанию».

Страх вымышленный

Гиду из Южной Ютландии было совершенно всё равно, когда Ирина Нильсен сказала ему, что она русская. И в дальнейшем у неё сложилось впечатление, что датчане не смешивают русский народ и Путина, принявшего решение напасть на Украину.

«Я от датчан не встречала ничего кроме понимания и сочувствия. Моя датская семья спрашивала, как я, и проявляла понимание того, что обычные россияне войны не хотят. Это Путин. А россияне – жертвы его решения», - говорит она.

Ирина Нильсен только раз видела датчанина, страдающего русофобией.

И направлена она была не на неё, а на её семилетнего сына, который в школе услышал от сверстника, что «Россия злая».

«Но мой сын просто ответил, что это Путин злой, а не вся Россия. И его одноклассник это понял».

Ирина Нильсен считает войну в Украине невыносимой и ужасной, она не может подобрать слов, чтобы её описать. Аннексия Крыма была одной из причин, по которой она решила уехать с родины семь лет назад.

«Многие россияне испытывают стыд за происходящее. Это сложное чувство, потому что мы в этом лично не виноваты, но мы часть народа. Я попросила прощения у моих знакомых украинцев в Дании. Мне не за что извиняться, но у меня есть такая потребность. Я могу себе представить, что некоторые украинцы больше вообще не захотят разговаривать с русскими после всего этого», - говорит Ирина Нильсен и добавляет в заключение. - «Я не знаю, сколько украинцев это прочитает, но я хочу принести им извинения от имени своего народа».

Эмоциональные качели

В прошлом член олимпийской сборной по кёрлингу Виктория Дюпонт выросла в Санкт Петербурге и никогда не скрывала, что она русская. Но после начала войны она так же как Ирина Нильсен начала задумываться, стоит ли сейчас рассказывать о своём происхождении.

«У нас на работе появилось два новых сотрудника, и я очень сомневалась, стоит ли им говорить, что я из России. Но я решила это сделать. Я очень хочу показать датчанам, что русские не инопланетяне и не слишком от них отличаются», - говорит она и добавляет, что для неё было шоком, когда Россия объявила войну Украине.

«Мне действительно очень жаль, потому что у меня много друзей из Украины. После начала войны я испытывала страх и стыд, и всю первую неделю у меня были эмоциональные качели. Не я принимала это решение, но войну развязала моя страна», - говорит она.

Датские коллеги по работе проявили по отношению к Виктории Дюпонт не ненависть, а заботу. В день вторжения России в Украину к ней подошёл её шеф, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

Для Виктории Дюпонт важно подчеркнуть, что она, так же как и большинство россиян, целиком и полностью против войны, и ей больно, что россияне, которые не поддерживают войну, оказываются под международными санкциями. Например, её бывшие подруги по команде из сборной России по кёрлингу не могут участвовать в чемпионате в Канаде.

«Не все россияне голосовали за это руководство, и в стране нет свободы слова. Многие говорят, что мы просто должны громко высказываться и протестовать, но за это в России можно на много лет сесть в тюрьму. Трудно говорить другим, что им делать, когда сам не находишься в такой же ситуации. Потому что не знаешь, что бы ты сам сделал на их месте», - говорит она.