Выступая во вторник на заседании Совета безопасности ООН, президент Украины Владимир Зеленский высказал вслух то, что, вероятно, думают многие: «Где эта безопасность, которую должен гарантировать Совет безопасности? Ее нет, хоть и есть Совбез».
Потому что украинский президент видит две вещи. Первое – это массовые убийства и российские военные преступления. Именно о них он в основном говорил в ООН. Именно о них говорит весь мир, и никто, кроме российской цензуры, не может отрицать, что о них осведомлен.
«Женщин насиловали и убивали на глазах у их детей. Им вырывали языки только потому, что агрессоры не слышали от них того, что хотели услышать», – сказал президент Зеленский о тех военных преступлениях, которые пошатнули очередные моральные устои.
Потому что одно дело – российские террористические бомбардировки больниц и школ в Мариуполе или Николаеве, которые ровняют здания с землей и поражают мирных жителей без разбора. И совсем в другом месте этой омерзительной шкалы находятся целенаправленные пытки и казни, хотя и первое, и второе, безусловно, являются военными преступлениями.
И второе, что видит Владимир Зеленский – это выделенные красным участки на карте: территории, контролируемые Россией. В то время, как Запад так радуется свидетельствам российского поражения под Киевом, что можно было бы решить, что Россия вот-вот проиграет свою захватническую войну, неудобная правда заключается в том, что российские войска продолжают продвижение на юге. Может, и медленное, но продвижение. Так что Украина не находится в позиции, когда она вот-вот выиграет войну, а Запад не остановил Путина, как нам ни хотелось бы в это верить.
Война без неудобств
И если сложить одно с другим, становится понятно, что война не заканчивается, а скорее переходит к эскалации жестокости. Это проблема, с которой нам предстоит разобраться. Однако система ООН здесь бессильна, потому что Россия имеет право вето. Так что союзники Украины на Западе вынуждены действовать в одиночку.
С самого начала было ясно, что США и Европа будут вести ассиметричную войну: в то время, как Россия задействует свои вооруженные силы, Запад участвует исключительно в экономической войне, если опустить пассивные поставки оружия украинской армии.
Однако даже экономическая война имеет характер войны без неудобств: да, Запад ритуально ужесточает свои санкции каждый раз, когда Россия переходит очередную красную черту, но все это скорее символические меры, нежели санкции, которые могут навредить нам самим. Даже экономическая война должна по возможности вестись без жертв. Избегание собственных потерь является самоцелью.
Так что мы ведем не просто ассиметричную войну, в которой чистоган противостоит российским гиперзвуковым ракетам, противотанковому оружию и военным преступникам, но экономическую войну без неудобств. Мы арестовываем роскошные яхты. Арестовываем квартиры. Мы высылаем так называемых шпионов. Символическое значение каждой из этих мер велико, но их реальный эффект близок к незначительному.
Более того, не исключено, что мы только делаем мир еще менее безопасным. Ведь задача шпионажа в значительной степени состоит и в том, чтобы обеспечить большую уверенность в действиях противника, сделать его более предсказуемым и тем самым уменьшить количество возможностей для недопонимания. По крайней мере, в этом одно из измерений шпионажа.
Позиция избегания неудобств также является причиной того, что страны ЕС, обсуждая ужесточение санкций в отношении России после зверств в Буче, говорят в основном о прекращении импорта угля и, возможно, нефти, но не газа. Последнее было бы слишком болезненно для нас самих, и не в последнюю очередь для Германии, которая также выступала главным сдерживающим фактором оказания поддержки Украине. Так что сколь опьяняющей ни была бы официальная радость по поводу того, что ЕС удается действовать сообща, есть и менее героическая сторона действительности: мы во главе с Германией объединились вокруг политики, которая по возможности не должна навредить нам самим.