Зачем Макрон и Шольц 80 минут говорили по телефону с Путиным?

Какую именно цель преследовал телефонный разговор между французским президентом Макроном, канцлером Германии Шольцем и президентом Путиным, проведенный в минувшую субботу утром? Добьется ли Россия в ближайшее время перевеса на востоке Украины? И что требуется для того, чтобы Киев снова согласился встретиться с российскими агрессорами?

«Мне тоже трудно оценить сложившуюся ситуацию», – признает Флемминг Сплидсбоэль, старший научный сотрудник Датского института международных исследований, и заводит разговор о «шахматной партии в нескольких измерениях».

«Будет очень, очень сложно сделать так, чтобы все в конце концов сошлось. Одна сторона конфликта – Украина – в данный момент находится под давлением на военном поле, зато имеет преимущества в долгосрочной перспективе, потому что России нынешние успехи достаются дорогой ценой, а Запад продолжает поставлять Украине тяжелое вооружение.

На другом же игровом поле россияне методично и неуклонно русифицируют южные регионы вокруг Херсона», – говорит Спидсбоэль. Он не верит в реальность проведения новых переговоров в ближайшее время.

«Трудно представить, чтобы Россия согласилась на меньшее, чем имела по состоянию на 23 февраля. Она должна что-то из этого получить – на худой конец хотя бы официальное признание Крыма частью России, а также контроль над Луганской и Донецкой областями».

Президент Владимир Зеленский, согласно агентству Reuters, в субботнем телеинтервью тоже несколько снизил требования о полном выводе российских войск с украинской территории, в том числе из Крыма и Донбасса: «Я не считаю, что военным путем мы можем восстановить полностью всю нашу территорию. Если мы решим идти именно таким путем, то мы потеряем сотни тысяч человек», – сказал Зеленский.

Он добавил, что Украина готова будет сесть за стол переговоров, когда Россия вернется на те позиции, на которых находилась до начала вторжения 24 февраля. Другими словами, ближайшая цель Зеленского – добиться того, на что Путин, согласно оценкам Флемминга Спидсбоэля, ни за что не пойдет.

Таким образом, спустя два месяца после того, как стороны в последний раз сидели друг против друга за столом переговоров 25 марта, шансы на проведение новых встреч крайне невысоки.

Телефонный разговор с Путиным

Договор о проведении новых переговоров был вообще-то одной из целей примечательного субботнего телефонного разговора. И Германию, и Францию ранее критиковали за то, что они снова и снова инициируют разговор с Россией вместо того, чтобы изолировать Владимира Путина в Кремле. И все-таки, за два дня до внеочередного Европейского совета, назначенного на 30 мая, и президент Макрон, и канцлер Шольц снова позвонили Путину.

Судя по опубликованным на сайтах Елисейского дворца и Кремля – и весьма разнящимся – пресс-релизам о содержании этого 80-минутного телефонного разговора, конкретных результатов он не имел.

«Отдельное внимание уделено положению дел на переговорном треке», – сообщает пресс-служба Кремля, добавляя при этом, что переговоры находятся «в замороженном состоянии по вине Киева». По версии Елисейского дворца, Макрон и Шольц настаивали на «прекращении огня» и проведении прямых переговоров между Зеленским и Путиным «как можно скорее».

Флемминг Сплидсбоэль сомневается в успехе франко-немецкой инициативы. «Мне сложно представить, что они могут заставить Путина отступить. Вероятно, речь скорее идет о том, чтобы понять, что может удовлетворить Путина и тем самым по крайней мере остановить боевые действия. Германия и Франция признают, что вести переговоры должна Украина, но это может быть их способом показать Зеленскому, что ему придется что-то Путину уступить».

Значит ли это, что в ЕС и на Западе намечается тот самый раскол, на который Путин делал ставку три месяца назад?

«Возможно. До войны россиянам не удалось заставить Германию дрогнуть и надавить на Зеленского, чтобы тот пошел на ту или иную уступку России. Может быть, именно это мы сейчас наблюдаем», – говорит Флемминг Спидсбоэль.

Остальные страны ЕС, а также США и Великобритания, встретили франко-немецкую инициативу возобновить диалог с Путиным глубоким молчанием. Киев тоже не стал сколько-нибудь пространно комментировать этот телефонный разговор.

«С украинской точки зрения это, безусловно, плохие новости, и не исключено, что на Западе и внутри ЕС намечается своего рода раскол. Что-то вроде того, что мы видели во время войны в Ираке, между так называемой старой и новой Европой».

Флемминг Сплидсбоэль отмечает, что борьба за будущее Украины не просто ведется на разных уровнях. Временной горизонт также выступает важным фактором – и, несмотря на российское терпение и готовность медленно продвигаться по территории Украины, время все-таки играет на стороне Киева, считает он.

«В конечном счете мы должны рассчитывать, что российское общество не готово вкладываться в войну так, как украинское. Для России, в отличие от Украины, это не борьба за выживание. В том или ином виде это поле боя будет существовать и через десять, и через двадцать лет. И когда Путина в какой-то момент больше не станет, сможет ли Россия удержать те территории, над которыми ей, может быть, удастся установить сейчас контроль? Или эти территории станут частью соглашения о нормализации отношений с Западом».