37-летней домохозяйке из Подмосковья Светлане Дорошкиной не удалось убедить мужа уехать из страны до указа о частичной мобилизации, подписанного Путиным в минувшую среду. «Уезжать нужно было позавчера, теперь поезд уже ушел – введение запрета на выезд наверняка вопрос нескольких часов или дней». Муж Светланы прошел военную кафедру при обучении в университете и является офицером запаса, а значит, подлежит мобилизации в первую очередь.
Россия объявила о том, что для начала собирается призвать на военную службу 300 тысяч резервистов, однако журналисты нового оппозиционного СМИ «Новая газета. Европа», редакция которого находится в изгнании после закрытия «Новой газеты» в России, сообщают со ссылкой на источник в президентской администрации, что засекреченный седьмой пункт указа о мобилизации позволяет Министерству обороны призвать на войну с Украиной до 1 миллиона человек. Доля подлежащих призыву мужчин в возрасте от 18 до 50 лет колеблется от 0,3 до 3% в зависимости от региона, с минимальными значениями в Москве и Санкт-Петербурге.
Сегодня Светлана снова собирается серьезно поговорить с мужем о том, что им делать дальше. «На войну он не пойдет ни при каких обстоятельствах», – решительно говорит она и продолжает: – «Так что придется ему, похоже, сесть в тюрьму. А там его как раз завербуют в пригожинский ЧВК. Получается замкнутый круг: ты отказываешься воевать – за это тебя сажают в тюрьму – а в тюрьме вербуют и отправляют на фронт». Светлана имеет в виду частное российское вооруженное формирование «Группа Вагнера», за которым, как утверждается, стоит олигарх Евгений Пригожин.
В субботу Путин подписал закон, согласно которому дезертирство и неповиновение приказам в условиях военного времени или в период мобилизации и военного положения будет наказываться лишением свободы сроком до 10 лет. Именно этого Светлана сейчас и боится.
«Все здесь сейчас в каком-то замешательстве», – говорит она. – «Зайдешь в соцсети – там все в панике, многие знаменитости выступают с критикой. Понятно, что все шло к тому, что мобилизацию объявят, но человек ведь всегда надеется на лучшее».
«Могилизация»
Россияне в последние дни словно заново переживают 24 февраля: жители крупных городов выходят на улицы в знак протеста, полиция и Росгвардия жестко задерживают демонстрантов, а на границах выстраиваются километровые очереди машин с мужчинами, которые не желают воевать. Ни сулимые властями лавры героев, ни единовременные выплаты, ни статус ветеранов боевых действий после возвращения с войны не способны завлечь молодых россиян в военкоматы.
Вместо этого они часами, а иногда даже сутками, простаивают в очередях на границах с Грузией, Азербайджаном, Казахстаном, Монголией и Финляндией, чтобы убежать из страны. Оппозиция уже окрестила мобилизацию «могилизацией».
«Война переходит в новую стадию, и дальше будет только хуже», – обеспокоенно говорит Светлана. – «Если раньше никто не верил в возможность использования ядерного оружия, то теперь все почти убеждены, что власти готовы на все и останавливаться не собираются».
В то время как относительно свежий августовский опрос независимого Левада-центра показывает, что 76% россиян поддерживают действия российских вооруженных сил в Украине, Светлана полагает, что ярых сторонников войны в обществе на самом деле всего около 20%, а четкую антивоенную позицию занимают примерно 30% россиян. «А все, что между ними – огромное количество людей, которые живут с убеждением, что от них ничего не зависит и они не в состоянии ни на что повлиять. Большинство населения считает, что все, что они могут сделать – абсолютно бесполезно. И эту точку зрения очень сложно изменить», – считает Светлана.
Она и сама выходила на протесты, после чего была задержана, признана виновной в участии в антивоенных митингах и впоследствии подвергалась преследованиям со стороны полицейских, которые продолжали наведываться к ней домой.
Хотите мобилизации – мобилизуйте сначала своих сыновей
«Нужно называть вещи своими именами», – говорит Екатерина Тропова, с которой мы общаемся через Zoom. Екатерина работает трэвел-журналистом и энергично говорит со мной сейчас из своей гостиной в Санкт-Петербурге. – «Нельзя быть частично беременной. Мобилизацию нужно называть мобилизацией». Екатерина, как и многие другие, считает, что мобилизация на практике будет гораздо более масштабной, чем путинский режим хочет признать, используя слово «частичная».
34-летняя Екатерина потрясенно рассказывает, как ее соседи за дружеским ужином подняли тост за «наших мальчиков» на фронте. «При том, что их собственный сын со своей семьей в Нидерландах! Они еще в самом начале войны его туда отправили, а теперь вдруг давайте вспомним о наших мальчиках на фронте».
Российское вторжение в Украину перевернуло жизнь Екатерины с ног на голову: она лишилась своей туристической компании, не смогла уехать весной за границу, потому что бывший муж запретил их общему ребенку выезд из страны, и рассорилась со всей семьей, которая не разделяет ее взглядов. Сегодня ее жизнь ограничена любимой журналистской работой, ребенком и домом.
«Те, с кем я общаюсь, считают, что происходящее сейчас – все-таки еще не самое страшное, что может случиться», – говорит Екатерина. – «Я спрашиваю: что же, по-вашему, тогда самое страшное? Если угроза введения военного положения – не самое страшное, мобилизация – не самое страшное, закрытие воздушного пространства – не самое страшное? Когда мы, в конце концов, поймем, что все катится в пропасть?»
«Может быть, нужно подождать, пока это лично коснется как можно большего количества людей», – размышляет она. «Потому что ростом цен россиян не испугать: да подумаешь, выстоим, что тут такого». Екатерина объясняет, что санкции затронули образованный и обеспеченный средний класс в крупных городах, людей вроде нее самой. «Их эффект вообще-то прямо противоположен желаемому. Те, кто старше 50, и кто сидит себе на даче и смотрит телевизор, только получили подтверждение собственной правоты. Санкции их никак не затрагивают. Они не делают логических выводов, что это все из-за войны. Они думают, что вы просто не любите нас, россиян, всегда нас терпеть не могли! Путин просто глаза нам наконец-то на это открыл».
Екатерина, как журналистка и выпускница МГУ, одинаково скептически относится к российским, украинским и западным политикам и считает, что истина где-то посередине. В то же время она по-прежнему не отказалась от идеи уехать из России. Даже если Путина завтра свергнут или Россия примет решение вывести войска из Украины, рассчитывать на лучшее все равно не приходится, потому что экономика, торговые отношения и авиационная отрасль полностью разрушены.
«Я просто не вижу никакого хорошего выхода из положения. Понятно, что все должно прекратиться, но будущего я не вижу все равно. Мы уже прошли точку невозврата».